Сообразить на четверых

Дело "Парома". "СарИнформ" изучил свидетелей обвинения

В ближайшую среду, 26 июля в Волжском районном суде Саратова продолжится процесс по скандальному делу ООО "Паром". Напомним, на скамье обвинения — двое его учредителей, Александр Кутепов и Андрей Сафонов, которых изначально обвиняли в вымогательстве и жестоком избиении саратовской предпринимательницы Лилии Никольниковой 22 сентября 2015 года. Позднее следственные органы переквалифицировали обвинение. Теперь Кутепову и Сафонову вменяют самоуправство и причинение вреда здоровью средней тяжести. Обоим грозит наказание вплоть до пяти лет лишения свободы.

19 июля состоялось первое заседание суда по этому делу. Тогда главным действующим лицом была потерпевшая Лилия Никольникова, которая, отвечая на вопросы адвокатов обвиняемых, давала весьма сбивчивые и противоречивые показания. Завтра суд приступит к допросу свидетелей стороны обвинения. "СарИнформ" заранее решил познакомить своих читателей как с личностями самих очевидцев происшествия, так и с некоторыми деталями увиденного и услышанного ими вечером 22 сентября и позже, которые они дали во время следствия.

Чудеса техники

Итак, свидетель № 1 - Евгений Каменский, который, по версии следствия, своими глазами видел, как Сафонов и Кутепов избивали Никольникову и посредством вызова наряда полиции помешал этому отвратительному процессу. Кто же он на самом деле — этот благородный гражданин? По нашей информации, он является (или, по крайней мере, являлся на тот момент) репетитором по английскому языку, а фактически - гувернантом сына Лилии Никольниковой. Но даже если это и не так, обратите внимание на те удивительные нестыковки в его показаниях, которые он дал сотрудникам органов дознания и следствия.

Итак уже вечером 22 сентября (спустя всего несколько часов после инцидента, когда все его детали свидетель должен помнить отменно!) во время опроса в полиции Каменский заявил следующее (цитируем в сокращении):

"...Около 20:00 я находился на углу улиц Первомайская и Лермонтова с целью приобрести разливного пива... В это время я услышал голос женщины, которая кричала "Помогите". Я повернулся на крик женщины, которая лежала на асфальте, параллельно от моего местонахождения. Возле данной женщины стояло двое незнакомых мужчин, один из которых наносил удары руками по телу неизвестной женщины. Женщина была одета в одежду чёрного цвета. Мужчины, которые стояли возле женщины, были одеты в футболки синего оттенка и джинсы. Я от увиденного начал набирать со своего телефона милицию по телефону 020. Не дождавшись ответа, я побежал к сотрудникам полиции, которые постоянно находятся по адресу: г. Саратов, Набережная космонавтов дом 5, возле памятника Гагарину. Подойдя к стационарному посту полиции, я увидел сотрудника полиции в форменной одежде, которому сообщил, что на соседнем перекрёстке, двое неизвестных мужчин, избивают женщину. Сотрудники полиции сели ко мне в машину, я их довёз до данного перекрёстка улиц, где они вышли из машины и подбежали к двум неизвестным мужчинам, которые стояли возле женщины, просившей о помощи. Одновременно к данному месту подошли ещё люди в количестве 4-5 человек, прибежавшие на помощь...

...Всех свидетелей, которые находились на перекрёстке, переписали и попросили проехать в Волжский отдел полиции для дачи показаний...".

Мы специально не хотим сейчас обращать внимание на все расхождения показаний свидетеля с показаниями потерпевшей и других свидетелей (сделаем это позднее). Обратим внимание на наиболее очевидные. Так, если верить Каменскому, удары по телу Никольниковой руками наносил только один мужчина. А вот согласно утверждениям самой потерпевшей, удар рукою был только один. Его якобы нанес ей Сафонов, но не по телу (!), а в область левого глаза. А вот по телу, если верить Лилии Викторовне, ее били уже ногами, причем как Сафонов, так и Кутепов. То же самое изначально подтвердил и другой очевидец — Алексей Горбунов. Так кому верить? Более того, добравшись до полицейских, Каменский заявляет, что женщину избивают двое мужчин, а не один. Что же получается — пока бежал, передумал?

Но это — пустяки по сравнению с тем, как Каменский добирался до полицейских. Кстати, зачем Каменский изначально пытался вызвать их по телефону, не совсем понятно. Дело в том, что с пересечения Первомайской и Лермонтова опорный пункт полиции, расположенный на Набережной Космонавтов, виден невооруженным глазом. Так к чему тянуть время? И каким бесстрашием должны обладать Кутепов и Сафонов, чтобы затеять избиение женщины прямо под носом у полицейских! Но вернемся к Каменскому. Наверное вы уже обратили внимание, что до пункта полиции он добежал, а вот обратно повез ее сотрудников на собственной машине. Это как?! Машина ехала за ним сама?! Сама стартанула, притормозила, остановилась?! Вот чудеса техники! Или он оставил ее у пункта полиции и пошел за пивом? Странно, не правда ли?

Непонятно также и то, почему полицейские не воспользовались собственным автомобилем. Да зачем он им вообще сдался, если до места инцидента можно добежать меньше, чем за минуту?!

Заслуживает внимания и тот факт, что, по словам Каменского, кроме него и полицейских, на месте происшествия было четыре-пять человек прохожих. И всех якобы увезли в полицию для снятия показаний. Но доехали туда только трое. Остальные, видимо, соскочили по дороге. Так вот, этими троими оказались Каменский, Горбунов (он впоследствии серьезно изменил свои показания) и некто Николай Мазюк, о котором также необходимо сказать пару слов.

Тут помню, тут не помню...

Мазюк Николай Витальевич — в прошлом подполковник ФСБ. Вот что о нем гласит история.

6 марта 2012 года следователями СК России был установлен факт истязания в 2008 году в учреждении УФСИН России по Саратовской области осужденного, которого пытали "с целью понуждения его к даче заведомо ложных показаний о причастности к совершению убийства одного из граждан города Энгельса". В причастности к истязаниям этого гражданина подозревался бывший сотрудник регионального УФСБ Николай Мазюк, который в 2011 году скрылся от предварительного следствия и исчез. Был объявлен в розыск. Ему было заочно предъявлено обвинение в превышении должностных полномочий и организации истязания заключенного. В результате Мазюк был объявлен в международный розыск.

Поймали его только 30 декабря 2013 года в Москве, откуда этапировали в саратовское СИЗО. Впоследствии Мазюк был осуждён сразу по четырем статьям УК.

По словам Никольниковой, сказанным ею добровольно в суде 19 июля 2017 года, Николай Мазюк не является ее сожителем.

А вот что на следствии рассказал об этом сам Николай Витальевич:

"...С Никольниковой Лилией Викторовной я знаком примерно с конца августа 2015 года, более точную дату я в настоящее время не помню, познакомились с ней через общих знакомых, через кого именно, я в настоящее время точно не помню... Мы с Никольниковой Л.В. заключили договор на оказание юридических услуг, где в настоящее время находится оригинал данного договора, я точно не помню, возможно, что он не сохранился, подробно условия данного договора я в настоящее время точно не помню, являлся ли данный договор возмездным, я также в настоящее время точно не помню".

Вот какие высокие отношения! Аж память отшибает... Зато гражданин Мазюк прекрасно помнит, что в тот вечер после якобы избиения Никольниковой подвозил ее из полиции в травмункт на Московской.

"В травмпункте мы находились с Никольниковой Л.В. около 40 минут, - рассказал Мазюк, - в здание травмпункта я не заходил, а находился в автомобиле на улице, что происходило внутри, я не знаю. Когда ко мне вышла Никольникова Л.В., она попросила меня отвезти её домой, насколько я помню, она переживала за своего сына, который находился дома...".

"Ну и что тут такого?", - спросите вы. Действительно, на первый взгляд, ничего особенного. Ну, отвез, помог, поддержал в трудную минуту. Так сказать, согласно договору оказания юридических услуг. Но стоит лишь сопоставить эти показания с показаниями некоего Александра Трушина, как особенное предстанет во всей своей красе.

Параллельная реальность

Итак, свидетель № З — Алекскандр Трушин. По нашим данным — личный водитель Лилии Никольниковой.

По его словам, 22 сентября 2015 года:

"...Около 22 часов, мне на сотовый телефон снова позвонила Никольникова и сообщила, что её избили во дворе её дома, и что она находится в полиции. При этом Никольникова плакала, была очень расстроена и попросила меня забрать её из полиции и отвезти домой. Я сразу же собрался и поехал в ОП № 1 в составе Управления МВД России по г. Саратову. Когда я подъехал к отделу полиции, то Никольникова ждала меня на улице. Она держалась руками за голову. Я спросил у Никольниковой, что произошло? Но она промолчала и не сказала мне, кто и за что её избил. Никольникова только сказала, что у неё очень сильно болит голова, что её тошнит и попросила меня отвезти её домой, т.к. там один находится её ребёнок. Я заметил, что у Никольниковой на лице с левой стороны имеется огромная гематома в области глаза, брови, скулы. Были ли у Никольниковой другие какие либо телесные повреждения, я не обратил внимания. Потом Никольникова попросила отвезти её в больницу, т.к. она себя плохо чувствовала. После чего я отвёз Никольникову в Кировский травмпункт на ул. Московской, а потом отвёз её домой...".

Вот это номер! Получается, что либо Мазюк, либо Трушин подвозили от отдела полиции до Травмпункта некую параллельную Лилию Никольникову в параллельном времени и в параллельном пространстве. Только так, научно-фантастически можно объяснить эти параллельные показания. Есть, правда, и еще одно, гораздо более банальное и приземленное объяснение тому: один из свидетелей просто врет. Более того нельзя исключать и того, что врут все свидетели обвинения.

Больше, чем репититор

Ну и напоследок свидетель № 4 - Надежда Копейкина — репетитор сына Лилии Никольниковой Кирилла. То, что это так, не скрывает и сама Надежда Александровна:

"У меня имеется высшее педагогическое образование, я работала в школе, а сейчас нахожусь на пенсии по выслуге лет и подрабатываю частным репетиторством, - заявила она на следствии. - У меня имеется ученик - Лемза Кирилл Александрович (Лемза — фамилия отца мальчика), с которым я занимаюсь каждый день по различным предметам".

Занятия, надо сказать, всегда проходили дома у Лилии Никольниковой.

Так вот, со слов Копейкиной, 22 сентября 2015 года:

"...после 19 часов, время точно не помню, я находилась в комнате Кирилла, когда туда вошла Никольникова и сказала, что ей нужно отлучиться на непродолжительное время и попросила меня побыть с Кириллом... Я согласилась и Никольникова ушла. Примерно через час... Никольникова мне позвонила и сказала, что она пока не может приехать домой и попросила меня задержаться и обязательно ее дождаться, чтобы Кирилл не оставался дома один. Причину задержки Никольникова мне не пояснила. Я согласилась задержаться, т.к. не могла оставить ребенка одного дома. Никольникова очень долго не возвращалась, и мы с Кириллом стали волноваться, Кирилл не хотел ложиться спать без мамы. Примерно в 23 часа Никольникова вернулась домой. Когда она вошла в коридор, то мы с Кириллом находились в его комнате, т.к. я пыталась уложить его спать. Кирилл выбежал из комнаты и побежал к маме. Я услышала уставший голос Никольниковой, которая сказала сыну, чтобы он к ней не подходил. После чего я стала быстро собираться, поскольку торопилась домой из-за позднего времени суток. Когда я вышла в коридор, то увидела, что Никольникова не похожа сама на себя, она была какая-то растерянная, у нее на лице в области левого глаза были припухлость и покраснение. Так как я торопилась, я не стала спрашивать у Никольниковой, что у нее произошло, а только спросила, во сколько мне приходить к Кириллу на следующий день. Никольникова мне ответила, что она мне сама завтра позвонит, после чего я уехала домой. На следующий день Никольникова мне позвонила и сообщила, что она лежит в больнице, что приходить к ним не надо, что она потом мне все объяснит. В какой больнице лежала Никольникова, и по какой причине, я не знаю. В течение двух недель, пока болела Никольникова, я к ним домой не приходила и с Кириллом не занималась".

Здесь собственно интересны не слова про покраснение и припухлость. Обратить внимание стоит на степень взаимного доверия Никольниковой и Копейкиной. Копейкина больше, чем просто репетитор. Ей доверяют ребенка не просто как преподавателю по тем или иным предметам, а как практически близкому человеку. Так может ли она давать беспристрастные и объективные показания?

И еще один момент. Сопоставьте две фразы Копейкиной: "Я согласилась задержаться, т.к. не могла оставить ребенка одного дома" и "В течение двух недель, пока болела Никольникова, я к ним домой не приходила и с Кириллом не занималась". Ничего не напрягает? Насколько я понял, мальчик, скажем так, не любил оставаться дома один. По нашей информации, сама Никольникова более чем ревностно относится к воспитанию сына, с большой неохотой доверяя его даже отцу, (и то на короткое время, которое положено Александру Лемзе по решению суда), с которым она находится в разводе и совместно не проживает. Отсюда резонный вопрос: с кем был мальчик в течение двух недель, пока Лилия Никольникова лежала в больнице? И лежала ли она там вообще?

* * *

Скажете — все это мелочи? Не уверен в этом. В уголовном деле вообще не бывает мелочей. Тем более, что даже при этом нашем беглом разборе показаний свидетелей целостная, на первый взгляд, картинка стороны обвинения буквально рассыпается на глазах. Оказывается, что три свидетеля обвинения — люди, мягко говоря, зависящие от Никольниковой. Оказывается, что в их показаниях есть существенные разночтения. Что же будет на самом судебном процессе? Увидим, услышим, расскажем.

Подпишитесь на наши каналы и получайте самые важные и интересные новости первым

Max

Дзен

Телеграм