Детская смертность в Саратовской области растет. Почему?

Два фарфоровых аиста смотрят на журналистов с укоризной и даже угрожающе: мол, «у вас нет детей? Вы нам тут статистику портите». Пред-пред-предпоследний августовский день жарой не отличался, но чиновникам от медицины было жарковато: на отшибе Юбилейного поселка открывали Перинатальный центр. Были речи. Говорили об одних показателях, которые неуклонно упадут вниз, и о других, которые как на пружине взовьются вверх.

Тогда было ветрено, - гадали уже в этот понедельник журналисты, - может, ветер перемешал листочки с показателями, какие надо было уменьшить, а какие увеличить, и медики попутали задачи. А иначе чем объяснить тот факт, прозвучавший на понедельничном совещании при зампреде Андрее Россошанском, что показатель детской смертности пополз резко вверх, а выживаемость недоношенных детей снизилась?

Прежде чем начать докладывать по теме, замминистра здравоохранения Жанна Никулина тяжело вздыхает. Читать доклад с такими цифрами вообще-то должен сам министр — тем более, что тезисы как раз им были подписаны — но Алексея Данилова почему-то не было. Призвав в помощники Саратовстат, Никулина начинает: в прошлом году показатель младенческой смертности был 5,9 промилле (число умерших детей, поделенное на общее число рожденных и умноженное на 1000), а в 2012 — стал 7,2.

Цифры и впрямь неожиданные. Даже с учетом традиционных медицинских занижений и подгонов под статистику — всё равно много. Даже если учесть, что в целом возросшая цифра все равно ниже, чем по России (8,7 промилле) и ПФО (7,8 промилле), она все равно остается непонятной. По словам все той же Никулиной, из 6,5 миллиардов рублей, выделенных на охрану материнства и детства, доля, положенная на уходящий год, освоена. В области созданы все условия, рожай - не хочу. Открыт тот самый пресловутый областной перинатальный центр (к слову, уже четвертая в региона «Перинаталка», у других и одного-то нет), а все равно дети до года умирают.

Привела Никулина и другие цифры: хуже всех по детской смертности Дергачевский район. Почему — осталось загадкой. Председательствующий на совещании заместитель председателя правительства области Андрей Россошанский не стал заслушивать главврача Дергачевской ЦРБ - «мы долго уже совещаемся, и так по времени перебрали». Он попросил главврача не обижаться, что не дал ему выступить, и при этом счастливо засмеялся.

Вряд ли зампреда такие цифры радуют. Но, похоже, он не чувствует личной ответственности. Это осталось тайной, которые Андрей Владимирович, судя по его богатой биографии, умеет хранить.

Жанна Никулина тайны хранить не умеет. Поэтому быстренько «слила» шефу всё, что знала: в Советском и Аткарском районах даже дети рожают. И привела примеры. В одном случае 13-летняя школьница родила предположительно от учителя. Во втором 15-летняя девочка стала мамой уже в третий раз. Но на этом факте Никулина предпочла не останавливаться, быстро сменив тему.

А между тем именно ранние роды и являются одной из причин частой детской смертности. По словам главврача Перинатального центра Сергея Архангельского, детский организм не готов к вынашиванию плода — природой это не предусмотрено. Тем не менее, только в этом году клиники области принимали на своих койках 64 несовершеннолетних роженицы.

Кто должен за них отвечать? Минздрав. Даже Никулина признает: девочек обследовать должны часто. Тот же педиатр, выдающий справку на санаторно-куротное лечение, в состоянии дать сигнал о возможной беременности. Не полиция и не учителя, на которых так уповает минздрав: они не являются специалистами по детской анатомии, не поставишь же возле каждой семьи с ребенком участкового. Следовательно, недоработал минздрав.

Другая причина уже не связана с подростковым сверхбыстрым созреванием и жаждой сексуальной свободы. Одна из основных причин, по которым рождаются мертвые дети — это слабое здоровье рожениц. «Каждая поступающая к нам беременная больна 2-3 болезнями», - говорит Архангельский. Из них 72 процента, говорит он, приходится класть под нож в день поступления. Причина — недосмотрели врачи, консультировавшие и обследовавшие рожениц на ранних и средних стадиях беременности.

«Торчащие уши» перинатологи и неонатологи видят в селах. Если в городах ситуация с консультированием более-менее средненькая, то на селе, где не то, что захудалого врача — света с газом подчас нет — говорить о своевременной помощи говорить не приходится. И это несмотря на то, что в области существует более 800 фельдшерско-акушерских пунктов.

«Ошибки при наблюдении беременных на селе случаются часто, - констатирует Архангельский. - Нужно учить врачей и акушеров. И вести не только консультации, но и прогнозировать нештатные ситуации — ведь некоторых рожениц нельзя транспортировать, а это должны уметь определять фельдшеры на местах — в противном случае предродовая поездка в ЦРБ или перинатальный центр обернется трагедией».

Минздрав признает: в тех районах, где консультативная помощь хромает, показатели детской смертности выше. К примеру, у жительниц Духовницкого, Турковского, Екатериновского, Краснопартизанского и Красноармейского районов шанс родить здорового ребенка, и родить вообще, ниже всех.

И все же Никулина попыталась ответить на вопрос «Почему выросла цифра младенческой смертности»? Пусть одной строкой и невнятно, но свою версию выдвинула. Оказывается, всему виной новая методика определения смертности. Раньше сюда вписывали детей в весе 500 граммов, сейчас — даже килограммовых.

Правда, не получили объяснения другие цифры. К примеру, на 67,4% выросла доля младенческой смертности от отдельных состояний перинатального периода. На 27% - от врожденных пороков. Тут уже новые нормативы по 500-1000-граммовым малышам вообще ни при чем.

Впрочем, заключила Никулина свою речь, в ближайшие годы Минздрав постарается снизить показатель смертности до 6,6 (по итогам 2013 года) и до 6,1 (в 2018 году) промилле.

Как — расшифровывать на совещании не стали. Заторопились домой.